Хабаровский книжный дискуссионный клуб "Кабинет Глубинной Психологии"

Объявление


Хабаровский книжный дискуссионный клуб "Кабинет глубинной психологии" приглашает Вас присоединиться к обсуждению серьезной художественной литературы. Наши встречи проходят один раз в месяц. На каждой встрече мы обсуждаем одну книгу. Этот форум создан для участников клуба с целью обмена информацией и мнениями по поводу обсуждаемых книг между встречами. Пожалуйста, ознакомьтесь с материалами форума, и, если Вам нравится то, что мы делаем, добро пожаловать в наш клуб! Более подробную информацию Вы можете получить, отправив личное сообщение ведущей клуба Виктории Касьяновой здесь на форуме или пройдя по ссылке на сайт b17.



О чтении

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Уважаемые участники! Для большинства людей практика обсуждения серьезной художественной литературы полностью исчезает вместе с окончанием обучения в средней школе. Но и там эти навыки могли развиться лишь в исключительных случаях. В наши дни обсуждение достоинств художественного опыта не входит даже и в сотню первостепенных интересов человека, а описание своего впечатления от книги или фильма часто умещается не боле чем в одно предложение. Надеюсь, что участники нашего клуба не из этого числа. И тем не менее в атмосфере полного безразличия к духовным ценностям, даже самые стойкие начинают сомневаться  в важности серьезного отношения к книге, отодвигают ее на периферию своих неотложных дел и тем для обсуждения. Для того, чтобы вдохновить участников нашего клуба на чтение и обсуждение высоких литературных образов, открываю эту рубрику. Приглашаю размещать здесь материалы,  имеющие отношение к самой организации духовной деятельности, примеры вдохновляющего опыта подвижников мысли, образцы осознанности значения книги и творческой личности в жизни людей, новые (хорошо забытые старые) точки зрения на проблемы чтения и др. Для многих из нас понимание ценности чтения книг есть аксиома. И все же, то что является аксиомой в одних условиях, в других становится теоремой и требует доказательств.


Предлагаю вашему вниманию вступление выдающегося русского философа Ивана Александровича Ильина (1983-1954) к  книге “Я вглядываюсь в жизнь”. Родился в дворянской аристократической семье. Получил классическое образование (знание древних языков).  В университете,  как и его отец,  изучал право, затем философию (во Франции и Германии). Был выслан из России Лениным. Жил в Германии и Швейцарии, где русский композитор Сергей Рахманинов оказал ему помощь. Обратите внимание на название вступления - "Искусство чтения."

http://content.foto.mail.ru/mail/luty731956/_blogs/i-40.jpgИван Александрович Ильин


Искусство чтения

Каждый писатель мечтает порою о своем читателе — каков он и как ему надо читать, чтобы верно и полно понять написанное… Ибо настоящий читатель обещает ему желанное счастье духовной «встречи»…

В некотором смысле все мы «читатели»: глаза бегают по буквам, буквы слагаются в слова, за словами кроется определенное значение и связь, благодаря чему слова становятся фразами, и ты уже представляешь себе что-то повседневное, затасканное, мимолетное, достаточное для употребления, не всегда с ходу понятное и так же охотно исчезающее в бездне прошедшего. Бедные «читатели»! Бедное «чтение»! Механизм без духа. Поток пустословия. Культура верхоглядства.

Нет, то, что действительно можно назвать «чтением», — нечто совсем иное.

Прежде всего уже написано то, что предстоит читать: кто-то жил, думал, чувствовал, возможно, страдал; он хотел нам поведать о чем-то таком, что казалось ему важным, — стало быть, что-то значительное о важном; он искал слово и выражение, боролся за истинность и точность, старался найти красоту и ритм. И вот он отдает нам свое произведение: газетную статью, стихотворение, драму, роман, исследование.

Перед нами — богатство чувств, постижений, идей, образов, волевых разрядов, призывов, упорядочений, целый кладезь духовности — явное и одновременно скрытое, данность, одновременно исполненная тайнописью. Пусть тот, кто сможет, освободит это собрание черных мертвых крючочков, расшифрует и оживит его, чтобы затем посмотреть на него. Думают, что это так легко; полагают, это могут вес… В действительности же на это способны лишь немногие. Почему?

Потому что надо отдать книге все свое внимание, все душевные способности и верную духовную установку. Пробегая глазами по строчкам, ничего не добьешься; настоящее чтение требует сосредоточенного внимания. Также мало добьешься, читая лишь холодным рассудком и пустым воображением. Надо всем сердцем понять пылкую страсть, надо внять всем вздохам в нежном лирическом стихотворении, а великая идея может потребовать всего человека. Это означает, что читатель должен верно воспроизвести душевный и духовный акт писателя, следовать ему, зажить им. Только тогда произойдет истинная встреча автора с читателем. Ибо истинное чтение — это своего рода художественное ясновидение, которое призвано и способно точно и полно воспроизвести духовные видения другого человека, жить в них, наслаждаться ими и духовно обогащаться ими. Это есть победа над разлукой, далью и эпохой. Это есть сила духа — оживлять буквы, открывать в себе внутренние пространства, созерцать нематериальное, отождествляться с незнакомыми или даже умершими людьми и вместе с авторами, художественно или мыслительно пережить сущность вселенной.

Читать означает искать и находить — читатель старается отыскать зарытый клад во всей его полноте, присвоить его себе. Это есть творческий процесс; это есть борьба за встречу; это есть свободное единение с тем, кто зарыл клад; это есть победоносный полет в кажущееся невозможное.

Надо заботиться об искусстве чтения и укреплять его. Чтение должно быть глубоким, оно должно стать творческим и созерцательным. Только тогда каждый из нас сможет точно познать, что достойно чтения, а что нет; что может созидать дух и характер в читателе, а что несет в себе только разложение.

По чтению можно узнавать человека. Ибо каждый из нас есть то, «что» он читает; и каждый человек есть то, «как» он читает; и все мы становимся тем, что мы вычитываем из прочитанного, — как бы букетом собранных нами в чтении цветов…

И с этим напутствием я кладу мою книжечку в руки читателя.

2

Документальный фильм с участием Карла Ясперса

Уважаемые участники! Потрясающий документальный фильм о жизни выдающегося немецкого учёного, экзистенциального философа, психиатра Карла Ясперса.  Карл Ясперс рассказывает о своем детстве, влиянии родителей и места рождения на свое мировоззрение, об особой уникальной атмосфере духовности,  царившей в университете Гейдельберга, где он учился. Стоит посмотреть ходя бы для того, чтобы понять, чего мы лишены,  почему некоторым из нас так трудно дышится.

Фильм чрезвычайно полезен ещё и потому, что показывает ориентир,  с которым можно соотносить, все, что кажется в реальной жизни непонятным, неприятным, к чему не знаешь, как отнестись.   Чтобы понять свое место в этом мире. Без таких ориентиров понять для себя,  что такое хорошо и что такое плохо очень трудно, а , может быть даже, невозможно. Не плохо было бы попробовать написать свою автобиографию, как это делает Ясперс. Можно много о себе узнать, глядя на свою жизнь с той высокой точки, с которой смотрит на нее Ясперс.

 

Здесь то же видео только без субтитров  и с закадровым переводом.

3

Стефан Цвейг
БЛАГОДАРНОСТЬ КНИГАМ
(Перевод Н. Бунина)

Они здесь — ожидающие, молчаливые. Они не толпятся, не требуют, не напоминают. Будто погруженные в сон, безмолвно стоят они вдоль стены, но имя каждой смотрит на тебя подобно отверстому оку. Когда ты пробегаешь по ним взглядом, касаешься руками, они не кричат тебе умоляюще вслед, не рвутся вперед. Они не просят. Они ждут, когда ты откроешься им сам, и лишь тогда они открываются тебе. Сначала тишина: вокруг нас, внутри нас. И, наконец, ты готов  принять их — вечером, отринув заботы, днем, устав от людей, утром, очнувшись от сновидений. Под их музыку хочется помечтать. Предвкушая блаженство, подходишь к шкафу, и сто глаз, сто имен молча и терпеливо встречают твой ищущий взгляд, как рабыни в серале взор своего повелителя — покорно, но втайне надеясь, что выбор падет на нее, что наслаждаться будут только ею. И когда твои пальцы, как бы подбирая на клавиатуре звуки трепещущей в тебе мелодии, останавливаются на одной из книг, она ласково приникает к тебе — это немое, белое создание, волшебная скрипка, таящая в себе все голоса неба. И вот ты раскрыл ее, читаешь строчку, стих... и разочарованно кладешь обратно: она не созвучна настроению.

Движешься дальше, пока не приблизишься к нужной, желанной, и внезапно замираешь: твое дыхание сливается с чужим, будто рядом с тобой любимая женщина. И когда ты подносишь к лампе эту счастливую избранницу, она словно озаряется внутренним светом. Колдовство свершилось, из нежного облака грез возникает фантасмагория, и твои чувства поглощает беспредельная даль.

Где-то слышится тиканье часов. Но не часами измеряется это ускользнувшее от самого себя время, здесь ему иная мера; вот книги, которые странствовали многие века прежде, чем наши губы произнесли их имя, вот — совсем юные, лишь вчера увидевшие свет, лишь вчера порожденные смятением и нуждой безусого отрока, но все они говорят на магическом языке, все заставляют сильнее вздыматься нашу грудь. Они волнуют, но они и успокаивают, они обольщают, но они и унимают боль доверившегося сердца. И незаметно для себя ты погружаешься в них, наступает покой и созерцание, тихое парение в их мелодии, мир по ту сторону мира.

О вы, чистые мгновения, уносящие нас из дневной суеты, о вы, книги, самые верные, самые молчаливые спутники, как благодарить вас за постоянную готовность, за неизменно ободряющее и окрыляющее участие!

В мрачные дни душевного одиночества, в госпиталях и казармах, в тюрьмах и на одре мучений — повсюду вы, всегда на посту, дарили людям мечты, были целебной каплей покоя для их утомленных суетой и страданиями сердец! Кроткие магниты небес, вы всегда могли увлечь в свою возвышенную стихию, погрязшую в повседневности душу и развеять любые тучи с ее небосклона. Крупицы бесконечности, молча выстроившиеся вдоль стены, скромно стоите вы в нашем доме. Но едва лишь рука освободит вас, сердце прикоснется к вам, как вы отворяете нашу земную обитель, и ваше слово, как огненная колесница, возносит нас из тесноты будней в простор вечности.

4

О том, чем деловая/научная литература отличается от художественной

"Для текстов, ориентированных исключительно на «содержание» (деловых и научных), смысловая структура является единственным релевантным компонентом целостной структуры. Для большей части художественных текстов восприятие смысловой структуры также является основой понимания. Однако полноценное восприятие таких текстов, особенно стихотворных, предполагает «понимание» (в расширенном смысле слова) и подключение к целостной структуре и несмысловых слоев, и учет их взаимодействий между собой и со смысловой структурой.

Элементами наглядно-образного слоя являются отдельные предметные представления (включая представления внутренних состояний человека). Текст может быть носителем лишь схемы этого слоя (ср. у Р. Ингардена о «схематичности литературного произведения»). Непонимание в этом слое означает невоссоздание читателем соответствующей «картины», поскольку это предполагается текстом. Различные тексты сильно варьируют по степени выраженности этого слоя и его характеру. Например, проза Бунина («В прихожей несло морозом от соломы, плавал, как битое стекло, лед в рукомойнике») взывает к максимально конкретному чувственному представлению отдельных предметов и картины в целом, так же как проза Пруста - к представлению тонких нюансов душевных движений, в то время как в детективном романе роль предметных и эмоциональных представлений близка к нулю, зато адекватное восприятие требует читательского «сорасследования». Столь же различной может быть роль этого слоя в стихотворных текстах. Мы «не поймем» стихотворение Пастернака, если не «увидим», как «Засребрятся малины листы, Запрокинувшись кверху изнанкой», или если не воспроизведем заложенные в тексте «Разрыва» экспрессивно-речевые жесты, - в то время как, например, в медитативной лирике Баратынского роль таких моментов ничтожна".

Источник: Ю.И. Левин. О типологии непонимания текста // Левин Ю.И. Избранные труды. Поэтика. Семиотика. - М.: Языки русской культуры", 1998. С. 581-593.


Позволю себе комментарий. В последнее время явно прослеживается оппозиция между читающими психологическую литературу и художественную, тем более она прослеживается, чем больше общего существует  между двумя типами текстов,  предметом которых выступает одно - человек и его внутренний мир. Меньше желающих читать художественную  литературу,  поскольку ее восприятие требует больше усилий. Больше -  того вида литературы, которая дает смысл напрямую. Получение смысла вообще очень приятный процесс, недостаток смысла (как крайний вариант - смысла жизни) воспринимается как трагедия. (Прим. Не убеждена, что деловая литература имеет дело с теми же смыслами, которые порождает литература художественная).  Энергетические затраты на представление очень велики. Для особо важных смыслов, предполагаю,  нужно образное оформление. В примитивном виде,  в виде голой схемы или пересказа они перестанут  нести свое "терапевтическое" значение, как иные виды лекарств не усваиваются без оболочки. Предположу также, что наиболее серьезные типы смыслоутраты могут терапевтироваться только художественными средствами, если речь идет об использовании литературы.

5

Мариэтта Чудакова, литературовед, говорит:

«Литература — такая вещь. Это живая вещь, ее нельзя сломать. Можно только убить автора. У Тынянова в «Проблеме стихотворного языка» есть одно примечание.  Литература и жизнь  — это дурацкая синтагма, потому что литература  — есть часть жизни. Она не отражает жизнь, это есть ее часть. В этом огромная разница».

Из программы Виктор Шкловский и Роман Якобсон. Жизнь как роман.

Комментарий: постоянно пытаюсь определить смысл того, чем мы занимаемся в клубе, чем клуб отличается от психологического тренинга.  Обсуждение книг - это не средство, это есть часть жизни. Если психологический тренинг или консультация готовит к жизни, то клуб (или другое культурное поле) - это место, куда человек идет после консультации или тренинга, чтобы применить то, чему он научился. Клуб, как сказала участница нашего клуба Елена, - это мир.

6

Стрелец Л.И. о проблеме неадекватного понимания школьниками художественного текста.

Ещё одна причина связана с проникновением в школьную практику стратегии понимания текста, исходящей из возможности существования одновременно множества интерпретационных вариантов, стратегии, не нацеленной на поиски смыслов в художественном тексте, который превращается в пространство обсуждения и
противостояния читательских мнений, в повод для риторических упражнений. На смену аналитическим процедурам, нацеленным на расшифровку той информации, которую объективно содержит текст, приходят процедуры риторические и психологические (создание синквейнов, ассоциативных рядов и т.п.). Эти приёмы хороши как дополняющие серьёзную аналитическую работу с текстом, но не заменяющие её. От настоящего читателя требуется готовность «помнить о собственной предвзятости, дабы текст проявился во всей его инаковости и тем самым получил возможность противопоставить свою фактическую истину нашим собственным предмнениям» [1; 321]


Говоря о глобальном уровне непонимания текста, особо следует выделить аспект, связанный с наивно – реалистическим восприятием, игнорирующим условность искусства. Обратимся к фрагменту урока в восьмом классе:

Учитель: Изменился ли Мцыри после трёх дней, проведённых на воле?
Ученик: Да. В худшую сторону. Он стал агрессивнее. Его агрессивность проявилась ещё во время побега. Зачем он напал на барса? Барс лежал, грыз кость, хищных животных в этот момент вообще трогать нельзя.

Причина этой ошибки кроется в неразличении жизненной и художественной реальностей. Нельзя требовать от персонажей ответственности за совершённые поступки, это будет нарушением негласной конвенции, определяющей условия восприятия художественного текста читателем. Наивно-реалистическое видение объективно существует, его нельзя игнорировать на этапе первичного восприятия, но сегодня наблюдается опасная тенденция, связанная с его превращением в методологию анализа текста. Наиболее отчётливо эта тенденция выражается в популяризации таких форм уроков, как урок-расследование, урок-диалог с героем, урок – суд и т.п.


Комментарий: интересные виды непонимания, иногда встречающиеся и в нашем клубе?